Я знаю: мне просто обидно, что дни идут, а ты живешь, что какая-то глупость, бывает, произойдет, мы столкнемся бабочкиными крыльями, и вновь, и все, и разлетимся, и не было этого, потому что этот весь ваш вконтакт - это не контакт. А дни идут дальше, а ты не пишешь, не звонишь, хотя, очевидно, помнишь о моем существовании.
До черта всего, если честно, произошло. Это было славное, просто замечательное лето, и можно тут еще очень много меда разлить, лужами, лужами вокруг. Видимо, я решаюсь говорить о лете как таковом лишь в середине сентября, потому что жадный переход от лета к осени в этот раз выдался щадящим. Нет перепада, и даже домой я съездила словно и правда - на каникулы. Так вот, мои тектонические пласты куда-то сдвинулись; летом было интересно.
Не чувствую застоя, и это праздник. Поэтому вместо традиционного невроза на этот раз у меня удивление: как, что, неужели ты живой? Блин, чувак, прикинь, а мне казалось, что если мой обычный невроз изменился, то это просто обострение другого невроза, и более сильного. А тут новый невроз какой-то не невроз, а нормальный, и не проходит. Мой мозг делает выкрутас и заявляет мне: детка, в таком случае, это значит, что твоего героя просто в мире не стало.
Нет ведь, он живой. Живет.
Мне так странно, так ужасно странно, что, наверное, если будет следующий раз, я с искренним удивлением спрошу "ой смотрите кто заговорил" // "нихренасе ты куда пропал" // "опаньки кто это тут про нас вспомнил".
При этом не знаю, когда я смогу отделаться от этого странного языкового рефлекса в моей голове, связанного с песней Ии. Как первый раз услышала, начала сама конструировать текст (разумеется, по своей модели, и слов не угадала) - так и до сих пор я жду, что она споет другие слова. Мои слова.

Зима, но, я надеюсь, ты не мерзнешь.
Далеко я, но, я надеюсь, ты помнишь
как меня
зовут.

(И даже запятые все у меня на месте).